[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм - Александр Лиманский

Он сказал «данные». Вокруг нас вставали из мёртвых сотни тварей, слизь на полу шевелилась как живая, и этот сукин сын думал о данных.

— Ты спятил! — я выкрикнул это скорее рефлекторно, потому что мозг уже просчитывал варианты и приходил к тому же выводу, что и Гризли, только не хотел в этом признаваться. Назад нельзя. Оставаться нельзя. Значит, вперёд, в глубину шахты, навстречу тому, от чего бежали люди десять лет назад. Логика безумия, которая на войне работала чаще, чем логика здравого смысла.

Гризли уже бежал. Тяжёлый штурмовой аватар ломился через зал напрямик, сминая ботинками коконы и перепрыгивая через тела, и за ним, повинуясь командирскому инстинкту, рванули Фид, Кира, Док.

Я побежал последним. Шнурок метнулся впереди, цокая когтями по мокрому полу с такой скоростью, что его тело превратилось в серо-зелёную полосу на периферии ноктовизора.

Тварь выскочила из-за конвейерной ленты слева. Я не стал стрелять. Вместо этого плечо «Трактора» врезалось в металлический стеллаж, стоявший у стены, высотой в два человеческих роста, забитый ржавыми контейнерами и обломками оборудования. Активировал «Живой Домкрат» на долю секунды, ровно столько, чтобы превратить толчок в удар. Стеллаж накренился, замер на мгновение в точке невозврата и рухнул, ударившись о второй стеллаж, который повалил третий.

Домино.

Стальные конструкции падали одна за другой, лязгая, грохоча, рассыпая содержимое по полу, и за моей спиной выросла баррикада из перевёрнутого железа, контейнеров и ржавого хлама. Не стена. Задержка. Минута, может две, пока твари переберутся через завал. Достаточно, чтобы добежать до двери.

Откат перка прошёл волной слабости через мышцы, и колени на секунду стали ватными, но адреналин аватара компенсировал просадку, и я продолжал бежать, тяжело, грузно, как бежит гружёный самосвал по грунтовке, но бежал.

Гермодверь. Ближе. Двадцать метров. Десять. Гризли уже стоял у неё, упёршись плечом в створку, и та подавалась, скрежеща по направляющим, отодвигаясь в сторону с ржавым протяжным стоном. Фид проскользнул внутрь. Кира за ним. Док.

Я влетел последним, развернувшись на пороге, чтобы дать очередь в темноту зала, где уже мелькали бледные силуэты, перелезающие через упавшие стеллажи. Две пули ушли в темноту, осветив зал вспышками дульного пламени, как фотовспышкой, высветив на мгновение десятки фигур, ползущих, бегущих, карабкающихся через баррикаду.

Гризли навалился на дверь. Я встал рядом, и мы вдвоём толкнули створку, вжимая её обратно в косяк. Металл скрипел, сопротивлялся, и с той стороны по стали ударило что-то тяжёлое, раз, другой, третий, и каждый удар отдавался вибрацией в ладонях.

Дверь встала в пазы. Засов, покрытый ржавчиной, но ещё рабочий, скрежетнул и вошёл в гнездо.

Удары по ту сторону продолжались. Ритмичные, тяжёлые, настойчивые, как стук сердца в чёрных коконах. Сталь гудела.

Я выхватил резак. Активировал «Автоматическую Сварку». Голубое пламя зашипело, и я повёл его по стыку засова с рамой, вплавляя металл в металл, превращая механическое соединение в монолитное. Искры летели, оседая на моих перчатках, на полу, на ботинках Гризли, который стоял рядом и смотрел на дверь с выражением человека, решающего, выдержит она или нет.

Шов за швом. Три минуты работы. Засов стал частью двери, дверь стала частью стены. Чтобы открыть это снова, понадобится либо ещё один резак, либо достаточно взрывчатки, чтобы разнести половину шахты.

Удары за дверью стали реже. Потом прекратились. Тишина, густая и вязкая, заполнила помещение.

Я выключил резак и повернулся к Гризли.

Руки действовали раньше мыслей. Левая ладонь «Трактора» сгребла его разгрузку на груди, скомкав ткань в кулаке, и притянула к себе. Броня штурмового аватара скрипнула под хваткой инженерных сервоприводов, и лицо Гризли оказалось в двадцати сантиметрах от моего. Достаточно близко, чтобы видеть каждый капилляр в его глазах и каждую каплю пота на скулах.

— Слышь ты, — голос вышел низким, хриплым, с тем спокойствием, которое опаснее крика. — Мы так не договаривались. Ты нас подставил.

Гризли не стал вырываться. Не стал хвататься за моё запястье. Стоял и смотрел, и в его глазах мелькнуло что-то, что могло быть виной, а могло быть расчётом, и разницу между этими двумя вещами на Терра-Прайм было не разглядеть даже через «Дефектоскопию».

— Был приказ, — сказал он. Тихо, ровно, как говорят люди, которые знают, что оправдание слабое, но другого не имеют. — Мне приказали…

— Эй вы!

Голос Киры прозвучал из глубины помещения:

— Посмотрите сюда.

Я не отпустил Гризли. Повернул голову, не разжимая кулака на его разгрузке, и посмотрел туда, откуда шёл голос.

Лаборатория. Стерильный бокс с бронестёклами, рядами разбитых приборов и опрокинутыми шкафами. В центре, под мёртвыми лампами, стояла медицинская каталка. Обычная, металлическая, на колёсиках с фиксаторами, из тех, что можно встретить в любом полевом госпитале от Судана до Сирии.

Каталка была накрыта старой простынёй. Серо-жёлтой, запылённой, со следами чего-то бурого на складках.

Кира стояла рядом. Её рука лежала на краю простыни, и луч нашлемного фонаря бил вниз, освещая ткань ярким белым пятном.

Она подняла край простыни и заглянула под неё.

Я видел только её спину. Прямую, неподвижную. Простыню, приподнятую на несколько сантиметров. Белый свет фонаря, падающий на то, что лежало на каталке. Тень, которую отбрасывало содержимое. Небольшую, компактную, неподвижную.

Кира обернулась. И впервые за всё время, что я знал её, молчание не было пустым. Оно было заполнено чем-то, от чего мне перехотелось знать, что лежит под простынёй.

Но я уже шёл туда.

Глава 9

Пальцы левой руки разжимались медленно. Гидравлика негромко щёлкнула, сбрасывая давление, и разгрузка Гризли выскользнула из моего кулака. Пять вмятин остались на тактической ткани.

Я толкнул Гризли от себя раскрытой ладонью. Не сильно. Ровно настолько, чтобы он сделал шаг назад и упёрся лопатками в заваренную дверь. Хотел бы ударить, но разбираться с ним нужно было не кулаками. Кулаки подождут.

Развернулся. Тяжело, всем корпусом, потому что «Трактор» не умел двигаться изящно и никогда не стремился. Три шага до каталки.

Шнурок семенил за мной, прижимаясь к полу так низко, что живот почти волочился по кафелю. За метр до каталки он остановился. Резко, как будто налетел на невидимую стену.

Перья на загривке встопорщились веером, уши прижались к черепу, и из горла полезло низкое вибрирующее рычание, которое я чувствовал через подошвы ботинок, как микроземлетрясение. Зверь стоял, расставив лапы, вцепившись когтями в стык между плитками. Он смотрел на каталку и рычал.

Троодон чуял что-то.

Умный зверь. Определённо умнее меня, потому что я всё равно подошёл.

Кира стояла